Синдром малых городов. Как бы ты того не хотел, рано или поздно ты встречаешь людей, которые не имеют к тебе никакого отношения, но с которыми ты сталкивался в своей жизни когда то. Так вышло и со мной.

- Эй, парень. Молодой человек, постойте секунду – я повернул голову и увидел как ко мне на всех парах приближается моя бывшая соседка, из того самого дома, что я так старался забыть навсегда.
- Что…? Что вам нужно?
- Да ничего мне не нужно, хлеба, денег не попрошу. Не смогла достать тебя Сергеевна. Убежал ты значит от неё, а вот приемнику то твоему не удалось, земля пухом.

Человек я не конфликтный, но подобные бредовые изречения меня начинают раздражать. Но узнав не так давно, что в нашей жизни, как оказалось, много загадок, я решил вступить в разговор.

- Можно подробнее и без излишних загадок, что вы имели в виду?

- Я говорю, сильный ты, не извела тебя старуха. Продал квартиру, а новый хозяин то дух испустил через две недели, нашли его на полу, когда уже на весь подъезд воняло.

- Вы знаете что-то о ней?

- Весь дом знает, а я за стенкой у нее всю жизнь прожила, как же мне не знать. Все знают, но молчат, боятся, в нашем возрасте за такие знания в дурдом обычно отвозят. Вот что я тебе скажу, ходи в церковь, каждое воскресенье и боль внутри тебя пройдет.

- Расскажите мне о ней, прошу вас? Мне… мне невыносимо жутко.

- Сначала расскажи ты мне милок, что с тобой произошло в гостях у бабы Сергеевны?

Рассказав подробно вышеописанные события, я приготовился к повествованию более интересному.

- Заселились мы в этот дом давно, ещё при Хрущеве, все мы были молоды, не старше 30 годков. Валентина Сергеевна Сиручова въехала в квартиру в один день с моей семьей. Многим она не понравилась с первой встречи, мне она была просто безразлична. Проходя мимо, в ответ на приветствие она просто кивала головой, была одинока, все время проводила дома, она не работала по инвалидности. Но нездоровой её назвать было сложно. Высокая, с великолепной фигурой, густая копна красивых черных волос. Позже мы узнали, что подает она объявления в местную газету, объявления о гаданиях, на это и жила. Тогда то и поползли кривые слухи о ней. Людская молва быстро делает свое дело. К Сиручовой ходили девки молодухи, что делали они у неё? Может, гадали, может ещё чего, двери Сергеевны всегда были закрыты для нас, да никто и не испытывал жгучего желания заглянуть по ту сторону двери. Шло время, люди менялись, старели. Валентина выходила все реже из своей конуры, тогда все началось. Я поначалу считала, что крыша у неё окончательно съехала. Ночи у нас выдавались бурные, покоя не было от нее. Выла она ночью как собака, жутко выла, кричала истошно, к утру успокаивалась. Раз я вышла из себя и начала барабанить в дверь, Сиручева открыла, она была уже старухой, растрепанные волосы, грязная, глаза как у бесноватой, но говорила она со мной спокойно, просто сказала, уходи и я как послушная девочка вернулась домой.

- Вы говорите, что она была одинока? А как же её падчерица? Ну, та, что продала мне квартиру. Глаза бабушки стали размером с крупный грецкий орех.

- Не было у неё никого, всю жизнь одна, как перст. Не было, и быть не могло! Ну, так вот, не перебивай, как то ночью я решила воспользоваться старым, проверенным способом, приложила стакан к стене, граненый такой, совдеповский стакан и ухом к нему. Услышать такое врагу не пожелаю. Черти там у неё, черти. Точно говорю. Штук десять, ходют, визжат и по стене мне стучат, а она воет. Вот тогда-то я и поняла, что за стенкой у меня нечистая живет.

- Так кто же она тогда?

- Ты дурачок? Ты ж не мальчик уже. Козлу понятно, кто и что она. Ведьма, самая настоящая русская ведьма.

- Не боитесь?

- Боялась раньше, сейчас нет. Что мне, старая я уже, дряхлая, не нужна я ей. Ты мне лучше вот что скажи. Что ты услышал от неё, что нашептала она тебе в ту ночь?

- Нашептала? Я бы сказал наскрипела! - сам не ожидая того, я громко, истерично рассмеялся. – На всю жизнь запомню слова эти, только смысла в них никакого не вижу. «Спица в сердце», вот её слова.

- Сядь на лавку. Вот тут, глянь, лавочка, а я тебе кое-что дам.

Давай бумагу и ручку – я начал рыться в портфеле и достал требуемый реквизит. Старушка что-то нацарапала на клочке бумаги и протянула мне – вот тебе адрес, от города далеко, дело твое ехать туда или нет, но скажу я тебе, жизнь твоя в руках ведьмы сейчас, человек, к которому поедешь, чист, она избавит. Мне пора.

Не говоря больше ни слова, женщина поднялась со скамьи и побрела по улице, а я пялился то на её удаляющийся силуэт, то на клочок бумаги